Дек
1
2016

Талантливые судьи и юристы уходят из профессии, в то время как идеология продолжает доминировать над правом. Китайский опыт

В стране политика продолжает доминировать над правом. Нынешнее руководство отказалось от многих универсальных правовых ценностей, которые ранее были приняты, хотя бы декларативно.

Сегодня, например, свободно обсуждать конституционную реформу будь то в университете или в академическом издании является небезопасным делом. Запрещено говорить на тему независимости институтов власти от партии на официальном уровне. Хотя наблюдается осторожное, если не сказать – пассивное сопротивление.

Специалисты юридической профессии чувствуют себя несчастными, но опасаются открыто выступать, чтобы не потерять работу. Некоторые профессионалы просто сдаются. Есть информация, что много судей в последнее время ушло в отставку. Одни уходят в бизнес, другие – в академические круги или просто устроились юристами. Это огромное накопившееся неудовлетворение может перерасти в кризис правовой системы.

Обсуждая внутреннюю юридическую реформу, нужно держать в уме тот огромный скачок, который современная правовая система совершила с момента начала ее трансформации. Три десятилетия в Китае до 1979 года  можно описать никак иначе, как юридическая катастрофа.  В 1957 году стало ясно, что советская правовая модель — социалистическая версия континентальной западноевропейской правовой системы — терпит крах.

Три основных идеологических переворота: Анти-правое движение 1957-58 гг., быстро сменивший его «Большой скачок» и  «Культурная революция», которая началась в 1966 году, уничтожили любую попытку установить какую-либо формальную правовую систему.

После смерти Мао в 1976 году, лидер Партии Дэн Сяопин решил изменить политический и экономический курс страны. Так, в Китае предприняли очередную попытку юридической реформы, взяв за основу советскую модель. Не ограничившись этой основой, Дэн дополнил ее западными правыми институтами, что в значительной степени открыло Китай для универсальных правовых ценностей и практик.

После 1979 года, несмотря на политические перемены и временами жесткие репрессии, Китай демонстрировал успехи в строительстве всеобъемлющей системы права.

Китайцы смогли разработать внушительного объема законодательство, охватившее большинство сфер общественных отношений. Это позволило в короткие сроки сформировать достаточно устойчивую правовую среду, которая привлекла в страну прямые иностранные инвестиции, стимулировала торговлю и импорт технологий. Также были созданы необходимые институты и подготовлены кадры для обслуживания вновь созданной системы.

Сейчас в Китае работает около 200 тыс. судей, сопоставимое число прокуроров, а также огромное число управленцев – юристов, работающих как в Министерстве юстиции, так и других государственных структурах на общенациональном,  региональном и местном уровнях. Также в стране трудится около 250 тыс. адвокатов. Каждый мало-мальски серьезный бизнес – государственный, частный или смешанный — пользуется юридическими услугами.  Большинство крупных компаний имеют юриста в штате. Чтобы удовлетворить этот растущий  спрос, в Китае  создана высокоразвитая система юридического образования, которая готовит еще большее число специалистов.

Это воистину выдающееся достижение последних 37 лет. Когда я впервые посетил Китай в 1972 году, юридического образования там практически не было – во время Культурной революции университеты были фактически закрыты на десятилетие.

Сейчас в стране развернуто 700 образовательных учреждений (юр. факультетов, колледжей), которые готовят юристов. Возможно, этого даже слишком много, чтобы обеспечить их всех хорошими учителями. Важно также отметить, что юридическое образование в Китае до недавних пор было в значительной степени подвержено влиянию западной правовой школы, особенно – США. Каждый год несколько сотен тысяч человек сдают экзамен в Национальную коллегию адвокатов, но лишь небольшой процент сдающих успешно выдерживают экзамен.

Пока неясно, сможет ли Китай сдвинуться с этого места вперед и построить то, что называется более предсказуемой, вызывающей доверие и независимой правовой системой.

Сегодня в поднебесной стране накопилось сильное недовольство работой судебной системы, которая рассматривает более 14 миллионов дел ежегодно. Простые люди считают местные суды коррумпированными. Проблему также представляет местный протекционизм, который снижает вероятность справедливого судебного разбирательства для тех, кто приезжает из других регионов страны. «Guanxi» (или по-нашему «кумовство») — влияние родственников, друзей и полезных знакомств — еще одна китайская напасть. С кем судья учился в университете? Кто его племянник? Знают ли друг друга? Все эти вопросы пронизывают систему насквозь и, зачастую, негативно влияют на справедливое отправление правосудия. Конечно, не нужно забывать и про политическое вмешательство. Местная власть, партийные функционеры и представители местных народных советов, используя негласно свои властный авторитет, негативно влияют на процесс, который иначе можно было бы назвать независимым и справедливым судом.

Сильное неудовлетворение нынешним положением дел испытывают также  представители юридической профессии. Успехи последних 30 лет в сфере юридического образования и правоприменительной практике сформировали в Китае новую профессиональную элиту. Поэтому сегодня большое число людей  — судьи и работники аппаратов, прокуроры, чиновники, юристы, преподаватели и даже сотрудники полиции — хотят реально функционирующую правовую систему, а не ту, которая создает видимость целостности и системности, а на самом деле работает в произвольном режиме.

Они воспринимают юридические реформы серьезно и понимают, что недостаточно только написать хорошие законы, но также важно их правоприменение. В Китае, где добросовестное исполнение правовых норм является игрой, это действительно сложное дело.

К сожалению, новые реформы могут только усилить общее разочарование. Много молодых талантливых судей покидают службу, потому что их не устраивают профессиональные перспективы и то, как осуществляется реформа судебной власти. Так, планируется поощрять судей с большим стажем работы, которые, как правило, менее квалифицированы и свыклись с устоявшимся порядком. Эти старожилы не заинтересованы развивать престиж и авторитет судебной власти.

Юридическая реформа – это один из основных вызовов, который стоит перед китайским президентом Си Цзиньпин. Вопреки его тезису об установлении «верховенства права» Си хочет, чтобы местные суды придерживались дисциплины центральной партии и юридической администрации. Он не хочет, чтобы местные судьи были независимы от центральных властей, но хочет прекратить вмешательство в правосудие местных.

Сейчас слишком рано говорить о том, приведет ли это усилие, а также одновременная попытка повысить компетенцию, статус и денежное довольствие судей, к успешному результату.  Вероятнее всего, всеобщее недовольство работой судебной власти в Китае сохранится. Особенно учитывая тот факт, что судей по-прежнему инструктируют не рассматривать чувствительные, спорные для власти дела.

Особенное отношение партии власти к праву никуда не денется. Партия в основном контролирует все аспекты правовой системы, на каждом ее уровне. Центральная политико-юридическая комиссия, которая действует в интересах Центрального комитета и лидеров политбюро, указывает, как нужно развиваться правовому институту, что делать органам в системе власти. Следует отметить, что в последнее время проводятся внутрипартийные обсуждения, до каких пределов должно распространяться влияние Комиссии, какие органы власти должны неукоснительно подчиняться партии.

Традиционно, партия власти позволяет основным силовым структурам – Министерству общественной безопасности и Министерству государственной безопасности – оказывать на уголовный процесс большее влияние, чем это дозволено Министерству юстиции, прокуратуре и судьям.

В последнее время прилагаются некоторые усилия, чтобы ограничить влияние партии на принятие решений по индивидуальным делам, а также уменьшить влияние правоохранительных органов на судебный процесс. Однако увидеть прогресс в этом направлении для стороннего наблюдателя, особенно – иностранного, не представляется возможным в силу закрытости правового Олимпа Китая.

Роль партии в уголовном правосудии стала особенно очевидной при проведении нынешней анти-коррупционной кампании. Если дело касается одного из 90 миллионов ее членов, партия играет более важную роль, чем органы формальной криминальной юстиции. Задолго до появления на сцене государственных следователей членов партии задерживают для разбирательств представители центральных или региональных дисциплинарных комиссий. После нескольких месяцев содержания в одиночной камере и принудительного допроса, как это часто бывает, дисциплинарная комиссия решает, должен ли подозреваемый быть исключен из партии и передан государственным органам для уголовного преследования, или быть освобожден, или получить административное,  иное наказание. Как правило, партийных членов, которых комиссия передала для дальнейшего государственного разбирательства, ждет тюремное заключение.

Деятельность дисциплинарных комиссий не является прозрачной, но то, что известно свидетельствует об отсутствии каких-либо конституционных или правовых оснований для осуществления этих разбирательств, что говорит о вопиющем нарушении конституционных прав подозреваемого.

Это иронично, но китайская Конституция во многих аспектах действительно является хорошо сформулированным проработанным документом – проблема заключается в ее ненадлежащем соблюдении.

В судах неоднократно предпринимались попытки прямого применения конституционных норм, но партия всегда отвергала их, лишь временами колебалась. Согласно ее позиции, Конституцию может разъяснять и применять только Постоянный комитет Всекитайского собрания народных представителей. Известны случаи, когда правозащитники и общественные активисты обращались в Постоянный комитет за получением разъяснения Конституции, но оставались без ответа.

Это не значит, что документ бесполезен. Он иногда оказывает непрямое и деликатное влияние на то, как в каком направлении будут разрешаться внутригосударственные вопросы и проводится политические дискуссии,  даже на то, как суд отреагирует на конкретное обращение.

Конституция еще полезна хотя бы потому, что китайские граждане знают, что им вроде как гарантируется свобода речи, собраний, демонстраций и объединения, а также запрет на произвольное задержание. Эти конституционные гарантии могут стать стандартом в будущем.

Ближайшее будущее для китайской юридической реформы выглядит туманно. Малоизвестный исторический факт говорит нам, как могло бы быть. Так, отец Си Цзиньпин, известный политический лидер Си Чжунсюнь, был назначен ответственным за проведение законодательной реформы в период 1981 – 1983 годы, когда он вернулся в Китай после многих лет обструкционизма и обливания грязью во время «Культурной революции».

Горький опыт подвел Си-старшего к осознанию важности свободы выражения мнения, что предполагает право людей, состоящих в партии, так и находящихся за ее пределами, открыто высказывать свою позицию, даже если она противоречит политике и планам действующих партийных лидеров.

Он содействовал утверждению закона, который был направлен на защиту различных мнений и недопущение уголовного преследования, исключения из партии или применения иных санкций за выражение несогласия с руководством.

Си-старший открыто признавал, что Китай должен принимать различные точки зрения, если хочет увеличить прогресс.

Сегодня, к сожалению, его сын отрицает этот хороший пример и требует «абсолютной лояльности» от тех, кто претендует на звание реформаторов – да что там говорить, вообще от всех.

 

*****

Это перевод на русский язык статьи американского профессора Джерома А. Коэна (Jerome Alan Cohen), которая была подготовлена по итогам его выступления  на конференции в Гонконге 15 января 2016 г.
Конференции была посвящена теме государственного управления в Китае.
Организаторы: Гонконгский университет (HKU, QS-27, Times-43), журнал «New York Review of Books».
Статья опубликована (первоисточник) в журнале «Foreign Policy» 22 февраля 2016 г.

*****

Джером А. Коэн (Jerome Alan Cohen; 1 июля 1930) — профессор права в  Университете Нью-Йорка (NYU Law), эксперт по китайскому праву, старший научный сотрудник  Отдела азиатских исследований в Совете по международным отношениям (НКО) и почетный советник международной юридической фирмы Paul, Weiss, Rifkind, Wharton & Garrison LLP. Среди бывших студентов – бывший президент Тайваня Ма Инцзю, вице-президент при Президенте Чэнь Шуйбянь Люй Сюлянь.

 

(с) Автор перевода — В.А.Черданцев
Москва, 1 декабря 2016 г.
Миниатюра взята из открытого доступа: http://www.clipartbest.com/

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы для того, чтобы оставить комментарий.